<< Главная страница
Василий Васильевич Розанов
О писателях и писательстве:
1892
Эстетическое понимание истории
1896
Еще о графе Л. Н. Толстом и его учении о непротивлении злу
1897
Два вида «правительства»
1898
Граф Лев Николаевич Толстой
1899
А.С. Пушкин
1900
На границах поэзии и философии. Стихотворения Владимира Соловьева
Кое-что новое о Пушкине
Памяти Вл. Соловьева
1901
М. Ю. Лермонтов (К 60-летию кончины)
1902
Концы и начала, «божественное» и «демоническое», боги и демоны (По поводу главного сюжета Лермонтова)
«Демон» Лермонтова и его древние родичи
Счастливый обладатель своих способностей
25-летие кончины Некрасова
Гоголь
1903
О благодушии Некрасова
Ив. С. Тургенев (к 20-летию его смерти)
Среди иноязычных (Д. С. Мережковский)
1904
Американизм и американцы
Литературные новинки
Писатель-художник и партия
1905
Когда-то знаменитый роман
Мечта в щелку
1906
Памяти Ф. М. Достоевского
Толстой и Достоевский об искусстве
1907
На закате дней. К 55-летию литературной деятельности Л. Н. Толстого
На закате дней. Л. Толстой и быт
На закате дней. Л. Толстой и интеллигенция
Метерлинк
1908
Некрасов в годы нашего ученичества
Л. Андреев и его «Тьма»
Автор «Балаганчика» о петербургских Религиозно-философских собраниях
Домик Лермонтова в Пятигорске
На книжном и литературном рынке (Арцыбашев)
На книжном и литературном рынке (Диккенс)
О памятнике И. С. Тургеневу
80-летие рождения гр. Л. Н. Толстого
Л. Н. Толстой
Толстой между великими мира
Великий мир сердца (Нечто о Л. Н. Толстом)
Поездка в Ясную Поляну
1909
Литературные симулянты
Трагическое остроумие
Попы, жандармы и Блок
Загадки Гоголя
Гений формы (К 100-летию со дня рождения Гоголя)
Русь и Гоголь
Мережковский против «Вех» (Последнее Религиозно-философское собрание)
Один из певцов вечной «весны»
Магическая страница у Гоголя
Погребатели России
Куприн
Красота-властительница
Героическая личность
О письмах писателей
1910
Амфитеатров
Полина Виардо и Тургенев
Бедные провинциалы...
В домике Гёте
Алексей Степанович Хомяков. К 50-летию со дня кончины его
Кончина Л. Н. Толстого
Толстой в литературе
Забытое возле Толстого...
А. П. Чехов
1911
Не верьте беллетристам...
Одна из замечательных идей Достоевского
Новые события в литературе
И шутя, и серьезно...
В. Г. Белинский (К 100-летию со дня рождения)
Вековая годовщина
Неоценимый ум
Герцен
Чем нам дорог Достоевский? (К 30-летию со дня его кончины)
Загадочная любовь (Виардо и Тургенев)
Из житейских встреч. К. М. Фофанов
К 20-летию кончины К. Н. Леонтьева
Юбилейное издание Добролюбова
1912
Трагедия механического творчества
Тема и Боккачио, и Сократа (О цензуре)
Ропшин и его новый роман
Амфитеатров и Ропшин-Савенков
Ж. Ж. Руссо
1914
Густая книга
Споры около имени Белинского
Белинский и Достоевский
К 50-летию кончины Аполлона А. Григорьева
Пушкин и Лермонтов
1915
Один из «стаи славной»
Ломоносов. Его личность и судьба
Новое исследование о Фете
1916
Максим Горький и о чем у него «есть сомнения», а в чем он «глубоко убежден»...
Не в новых ли днях критики?
Г-н Н. Я. Абрамович об «Улице современной литературы»
«Святость» и «гений» в историческом творчестве
О Лермонтове
К кончине Пушкина (По поводу новой книги П. Е. Щеголева «Смерть Пушкина»)
К 25-летию кончины Ив. Алекс. Гончарова
1917
О Константине Леонтьеве
1918
Гоголь и Петрарка
С вершины тысячелетней пирамиды (Размышление о ходе русской литературы)
Апокалиптика русской литературы
Русская литература
Василий Васильевич
Розанов



100 очерков Василия Розанова о творчестве многих отечественных и зарубежных писателей — Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Достоевского, Толстого, Блока, Чехова, Мережковского, Гёте, Диккенса, Мопассана и других, а также писательском мастерстве русских философов — Леонтьева, Вл. Соловьева, Флоренского и других. В этих очерках Розанов последовательно проводит концепцию ценностного подхода к наследию писателей, анализирует прежде всего художественный вклад каждого из них в сокровищницу духовной культуры. Очерки отличаются присущим Розанову литературным блеском, поражают глубиной и свежестью мысли.
Книга адресована тем, кто интересуется литературой и философией

Биография Розанова

РОЗАНОВ ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ (1856-1919), русский мыслитель, прозаик, публицист, литературный критик. Родился 20 апреля (2 мая) 1856 в Ветлуге Костромской губ. в семье лесничего. Рано осиротел, детство прошло в нищете. Иждивением старшего брата окончил гимназию в Нижнем Новгороде и поступил на филологический факультет Московского университета, который окончил в 1880. До 1893 был учителем истории и географии в гимназиях Брянска, Ельца и г.Белого (Смоленской губ.). Учительская среда оказалась совершенно чуждой и даже враждебной Розанову, преподавание тяготило его, мешало писательству — естественному следствию его умственного развития еще в университетские годы. Согласно Автобиографии (1890), важнейшим импульсом этого развития послужили сочинения Д.С.Милля, Д.И.Писарева, Н.А.Добролюбова и западноевропейских вульгарных материалистов. Целиком в этом русле написана первая статья Розанова Исследование идеи счастья как идеи верховного начала человеческой жизни, в 1881 отвергнутая журналом «Русская мысль» «по причине тяжелого слога». Зато другое его «небольшое исследование» Об основаниях теории поведения удостоилось университетской академической премии и явилось зародышем «сплошного рассуждения на 40 печатных листов» О понимании. Опыт исследования природы, границ и внутреннего строения науки как цельного знания. Оно вышло в Москве в 1886 и не имело ни малейшего резонанса в научно-философских кругах — по-видимому, было сочтено дилетантским умствованием, поскольку в нем предлагался полный пересмотр познавательной деятельности в качестве комплексного интеллектуального переживания.
Философические устремления Розанова постепенно сменялись религиозными, о чем свидетельствуют его насыщенные полемикой статьи Органический процесс и механическая причинность (1889); Отречение дарвиниста (1889) — против проф. К.А.Тимирязева; Место христианства в истории (1890), Цель человеческой жизни (1892), Красота в природе и ее смысл (1894). Репутации философа они Розанову не создали, но помогли свести знакомство с Н.Н.Страховым и К.Н.Леонтьевым, а те открыли ему дорогу в консервативную журналистику — он стал одним из ведущих авторов новообразованного в 1890 журнала «Русское обозрение», издававшегося на личные средства Александра III при кураторстве К.П.Победоносцева. Свое публицистическое творчество 1890-х годов Розанов именовал «Катковско-Леонтьевским периодом». Он регулярно публиковался в «Русском вестнике», «Вопросах философии и психологии», «Биржевых ведомостях», «Московских ведомостях» и особенно в газете А.С.Суворина «Новое время» — штатным сотрудником этого издания Розанов стал в 1898. До этого он, оставив гимназическое преподавание и переехав в Санкт-Петербург, несколько лет служил чиновником Центрального управления государственного контроля («Служба была так же отвратительна для меня, как и гимназия»).
К началу 1900-х годов Розанов создал себе прочную репутацию плодовитого и яркого консервативного журналиста. Большая часть его многочисленных статей этого периода собрана в книгах Сумерки просвещения (1899), где на базе собственного опыта Розанов обличает российскую систему школьного образования; Природа и история (1899), Религия и культура (1899), Литературные очерки (1899). Однако главным и наиболее известным его сочинением стала опубликованная в 1891 в «Русском вестнике» и вышедшая несколькими отдельными изданиями (с приложением двух этюдов о Н.В.Гоголе) Легенда о Великом Инквизиторе Ф.М.Достоевского. Опыт критического комментария. Творчество и личность Достоевского изначально привлекали Розанова, и это предопределило не только его критическую репутацию, но и личную судьбу: чтобы лучше понять любимого писателя, Розанов женился на его бывшей любовнице, А.П.Сусловой (1839-1918), которая, изуродовав жизнь супругу и бросив его, не пожелала дать ему развода, и второй — счастливый — брак Розанова оставался в глазах церкви и государства незаконным со всеми вытекающими отсюда прискорбными последствиями. Легенда же положила начало изучению религиозных аспектов творчества Достоевского, хотя в ней речь идет не о самих произведениях, а о восприятии их содержания (о «понимании» литературы, формирующем мировоззрение), как и в других литературно-критических статьях Розанова, начиная с нашумевшего программного цикла Старое и новое (1892), где полемически мотивируется отказ от «наследства 60-70 годов».
К началу 1900-х годов мировоззрение Розанова вполне сформировалось: «понимание» в целом было предрешено и постоянно расширялось тематически, в принципе не имея пределов. Однако «пониманию» этому, на его собственный взгляд, недоставало органичности, которая требовала слияния мышления с бытом: именно он признавался «сферой целостного существования личности» (Н.Розин). Быт одушевляла стихия пола и скрепляли семейные узы. Соответствующие размышления и соображения Розанова, нередко спонтанные, вдохновили его статьи, собранные в двухтомнике Семейный вопрос в России (1905), а также, по собственным его словам, «главную идейную книгу» В мире неясного и нерешенного, вышедшую к 1904 двумя изданиями. Его собственная мучительная семейная ситуация (брачное сожительство, по церковным понятиям считавшееся блудом) спровоцировала напряженные размышления о значении и роли российской церковности (двухтомник Около церковных стен, 1907). Попытку решающего обобщения религиозной проблематики представляют книги Розанова Темный Лик (1911) и Люди лунного света (1912), где в сексуальном ключе выявляется и оценивается «метафизика христианства» и доказывается несостоятельность христианской религии с точки зрения обустройства обыденной жизни. Однако, по-видимому, неправомерно объявлять Розанова, как это делал Д.С.Мережковский, подобным Фр.Ницше «антихристианином». Следует учитывать и его нарочитое тяготение к крайностям, и характерную амбивалентность его мышления. Так, ему удалось прослыть одновременно юдофилом и юдофобом; революционные события 1905-1907 он считал не только возможным, но и необходимым освещать с различных позиций — выступая в «Новом времени» под своей фамилией как монархист и черносотенец, он под псевдонимом В.Варварин выражал в других изданиях леволиберальную, народническую, а порой и социал-демократическую точку зрения.
Закономерной кульминацией творчества Розанова явились его сочинения необычного жанра, ускользающего от строгого определения, однако укорененного в его журналистской деятельности, предполагавшей постоянную, как можно более непосредственную и вместе с тем выразительную реакцию на злобу дня, и сориентированного на настольную книгу Розанова Дневник писателя Достоевского. В опубликованных сочинениях Уединенное (1912), Смертное (1913), Опавшие листья (короб 1 — 1913; короб 2 — 1915) и предполагавшихся сборниках В Сахарне, После Сахарны, Мимолетное и Последние листья автор пытается воспроизвести процесс «понимания» во всей его интригующей и многосложной мелочности и живой мимике устной речи — процесс, слитый с обыденной жизнью и способствующий мыслительному самоопределению. Этот жанр оказался наиболее адекватным мысли Розанова, всегда стремившейся стать переживанием; и последнее его произведение, попытка осмыслить и тем самым как-то очеловечить революционное крушение истории России и его вселенский резонанс, обрела испытанную жанровую форму. Его Апокалипсис нашего времени публиковался невероятным по тому времени двухтысячным тиражом в большевистской России с ноября 1917 по октябрь 1918 (десять выпусков). Характерно, что этот реквием по российскому государству и русской культуре первоначально мыслился как периодическое издание статей на темы политические, религиозные и общекультурные под общим заглавием Троицкие березки: «так, какую-нибудь ерунду, и вдруг — раз, мысль, два — мысль. Разрослось чудище…» (Розанов — Ткаченко, 1918, 31 марта). Жанр оправдал себя: Апокалипсис оказался редкостным и бесценным художественно-историческим свидетельством очевидца и мыслителя, погребенного под обломками рухнувшей империи.
Центральной философской темой в творчестве зрелого Розанова стала его метафизика пола. В 1898 в одном из писем он формулирует свое понимание пола: «Пол в человеке — не орган и не функция, не мясо и не физиология — но зиждительное лицо… Для разума он не определим и не постижим: но он Есть и все сущее — из Него и от Него». Непостижимость пола никоим образом не означает его ирреальности. Напротив, пол, по Розанову, есть самое реальное в этом мире и остается неразрешимой загадкой в той же мере, в какой недоступен для разума смысл самого бытия. «Все инстинктивно чувствуют, что загадка бытия есть собственно загадка рождающегося бытия, т. е. что это загадка рождающегося пола». В розановской метафизике человек, единый в своей душевной и телесной жизни, связан с Логосом, но связь эта имеет место не в свете универсального разума, а в самой интимной, «ночной» сфере человеческого бытия: в сфере половой любви. Розанову было чуждо то метафизическое пренебрежение родовой жизнью, которое в истории европейской и русской мысли представлено многими яркими именами. Философ-платоник, певец Вечной Женственности Вл.С.Соловьев сравнивал процесс продолжения рода человеческого с бесконечной вереницей смертей. Розанов же каждое рождение считал чудом — раскрытием связи земного мира с миром трансцендентным: «узел пола — в младенце», который «с того света приходит», «от Бога его душа ниспадает». Любовь, семья, рождение — это для Розанова и есть само бытие, и он готов был говорить об «онтологии» половой любви. Розановская апология телесности, его отказ видеть в теле, и прежде всего в половой любви, нечто низшее и тем более постыдное, в гораздо большей степени спиритуалистичны, чем натуралистичны. Розанов постоянно подчеркивал духовную направленность своей философии: «Нет крупинки в нас, ногтя, волоса, капли крови, которые не имели бы в себе духовного начала», «пол выходит из границ естества, он - вместе естественен и сверхъестественен» и т.п.
Религиозная позиция Розанова с течением времени претерпела серьезные изменения. В конце 1890-х годов он, сопоставляя стоицизм и христианство, утверждал: «Стоицизм есть благоухание смерти, христианство — пот, муки и радость рождающей матери, крик новорожденного младенца… Христианство — без буйства, без вина и опьянения — есть полная веселость, удивительная легкость духа, никакого уныния…». Позднее он приходит к выводу, что «из подражания Христу… в момент Голгофы — образовалось неутомимое искание страданий». Лично глубоко религиозный и никогда не отрекавшийся от православия (уже в последние годы жизни, отвечая на упреки в христоборчестве, заявляет, что «нисколько не против Христа»), Розанов видит суть религии в мироотрицании: «Из текста Евангелия естественно вытекает только монастырь… Иночество составляет метафизику христианства». Привязанный сердцем и умом ко всему земному, верящий в святость плоти, Розанов жаждал от религии прямого и непосредственного спасения и признания (отсюда тяготение к язычеству и Ветхому Завету). Путь через Голгофу, через «попрание» смерти Крестом, этот путь христианства представлялся позднему Розанову едва ли не равносильным отрицанию бытия вообще.
Умер Розанов в Сергиевом Посаде 23 января (5 февраля) 1919, в беспросветной нищете, изнуренный голодом и болезнями, пытаясь превозмочь отчаяние и обрести утешение в христианской вере.

Яндекс.Словари
<<<